Несколько последних лет в Республике Беларусь ведётся беспрецедентное уголовное дело. Оно расследует неизвестные преступления гитлеровцев и их пособников, совершённые на территории Беларуси во время Великой Отечественной войны.
О всё новых и новых фактах, выявляемых в ходе масштабного расследования, о статистике жертв из числа мирных граждан нашей страны и причинах, почему так важно говорить об этом именно сейчас, в интервью «Районному вестнику» рассказал прокурор Червенского района Вадим Кукалевич.
– Когда говорят «геноцид», в первую очередь представляется, что это относится, например, к евреям во время Холокоста, или к межэтнической резне в Руанде.
— Геноцид – это уничтожение, полностью или частично, какой-либо национальной, этнической, расовой или религиозной группы. Гитлеровский план предусматривал сокращение населения СССР на тридцать миллионов человек, а из остальных собирались сделать рабов для обслуживания немецкой расы. Истребление мирного населения Беларуси было поставлено на поток как в лагерях смерти, так и силами карательных операций. Это и есть геноцид. Губить мирных жителей – особенно жестоко. Чем были виноваты наши старики, женщины, дети? В таких «эпицентрах смерти», как Тростенец, уничтожено 546 тысяч человек, в Минском гетто — 90 тысяч, все мы знаем и другие знаковые для белорусского народа места — Озаричи, Хатынь и сотни других. Новое уголовное дело о геноциде белорусского народа открыло и продолжает открывать всё новые и новые географические точки, где были варварски убиты мирные граждане. На территории Беларуси жили не только евреи, но во всём мире говорят о Холокосте гораздо больше, чем об истреблении белорусского народа. Пришло время восстановить справедливость.
— В СССР была крепкая антифашистская идеология, почему тогда не провели такое доскональное расследование?
— Страна занималась послевоенным восстановлением народного хозяйства, затем строительством социализма, и все люди были в идеологическом плане довольно идентичны, искренне любили свою родину, ненавидели фашизм, никому не приходило в голову его оправдывать. Беларусь пострадала в разы больше других союзных республик, но вся страна в целом была огромной. Архивы были закрыты. В силу этого перечня причин в СССР не была такой острой необходимости возбуждать новые уголовные дела.
– Предателей уже не накажут: все виновные умерли…
— Но потомки безвинных жертв и их ожидание справедливой оценки случившемуся живы, и живо наше уважение к тем, кто погиб безвинно и хотя бы через десятилетия будет захоронен по-людски, а не в яме в лесу. У народа должна быть правда о своей истории. Вы правы, виновные умерли, и им не нужно наше расследование. Это нужно живым – нам и нашим детям, нашей памяти и нашему чувству справедливости.
— Почему это уголовное дело необходимо именно теперь, в 21 веке, через восемьдесят лет?
– Потому что именно сейчас в современном мире, особенно в Западной Европе и США, попытки реабилитировать фашизм и оправдать геноцид времён ВОВ всё более массовые. Подвиг нашего народа оттеняется и умаляется, а предателей возводят в герои. Это при том, что фашизм и его пропаганда в большинстве стран признаны запрещёнными. Но у современного Запада двойные стандарты — себе они разрешают всё, что хотят. Уголовное дело о геноциде в Беларуси призвано показать правду, открыть её новые грани, новые аспекты и не дать забыть современному поколению о том, что такое фашизм, что такое расовая ненависть и истребление невинных, а также не дать поднять голову волне тех, кто призывает оправдывать коллаборационистов, уничтожавших свой же народ. Можно очень явные параллели провести и с событиями 2020 года в нашей стране, когда народ под теми же флагами, что были у предателей, полицейских, состоявших в батальонах, совершавших карательные операции, — под этими же флагами наш народ подталкивали к новой бойне, называемой «революцией». Именно теперь как никогда необходимо показать гражданам нашей страны, в чём правда, чтобы не допустить ни войны, ни геноцида в будущем.
– Вы согласны с высказыванием, что войны не начинают те, кто в них воевал – войны начинают их внуки и правнуки?
– Да, согласен. Пока было живо поколение видевших войну, пока оно имело влияние и вес в обществе, более молодые могли из первых рук знать и понимать, что война недопустима, что фашизм – это зло, что мир нужно сохранять любой ценой. Когда военное поколение ушло, история перестала иметь «живое лицо», а доступность любой, не всегда достоверной, информации из Интернета заменила рассказы тех, кто весь ужас видел и пережил сам. Не дремлет и вражеская пропаганда, перевернувшая с ног на голову понятие о добре и зле.
– Как именно ведётся уголовное дело о геноциде? В чём ваша работа?
– В первую очередь, мы активно изучаем рассекреченные архивы, во-вторых, опрашиваем ещё живых свидетелей и их родственников, в следствие чего выявляются имена предателей, пошедших против собственного народа и страны. Кроме этого, прокуратура работает с сельисполкомами, музеем, райисполкомом. Всего по Беларуси в ходе уголовного дела опрошено 17 тысяч свидетелей, установлено более двух с половиной тысяч ранее неизвестных сожжённых деревень, проведено более четырёхсот осмотров мест массового уничтожения людей. По каждому факту, где была насильственная смерть, назначается экспертиза, устанавливаются детали. Извлекаемые останки погибших красноречиво свидетельствуют: многие погибшие — дети. Полученные в ходе расследования данные тяжело воспринимать без волнения: раньше считалось, что в войне погиб каждый четвёртый житель Беларуси, но новые цифры — это каждый третий. Мы открываем всё новые и новые имена участников тех событий, как жертв, так и приспешников гитлеровских захватчиков. Часто это люди, вернувшиеся якобы из германского рабства, где, по их словам, они работали «у бауэра», а на самом деле были завербованы и служили фашистам. Они выполняли ту работу, которую их хозяева брезговали делать сами: считая белорусов низшей кастой, немецкие захватчики не хотели марать об нас руки и перепоручали убийства своим приспешникам из числа предателей. Этих лиц выявляли после войны, а часть выявляют только теперь, когда наше государство в новой редакции конституции в статье 15 закрепило за собой обеспечение сохранности исторической правды и памяти о геноциде белорусского народа во время Великой Отечественной войны.
– В нашем районе были в ходе уголовного дела открыты новые места массовых убийств, неизвестные сожжённые деревни, имена предателей?
– Первоначально были установлены 60 деревень, полностью или частично уничтоженных во время войны. В ходе изучения архивных документов во время расследования установлены ещё сорок деревень, которые не фигурировали раньше в общепринятых списках пострадавших. Полностью сожжённых и невосстановленных у нас две – Буда и Попова Гряда. В Буде идут работы по реконструкции мемориала, чтобы сделать его таким же посещаемым, как Попова Гряда. Уточняются сведения по трём местам принудительного содержания мирных граждан – это Червенское и Смиловичское гетто и червенская тюрьма. По Смиловичам недавно вышла книга, основанная на архивных документах – «Батальон Импулявичюса. Обвинительный приговор». Там есть обширные сведения о 12-м батальоне вспомогательной службы полиции, участвовавшем в расстреле смиловичского гетто. Изначально не было этих сведений, они появились в ходе уголовного дела в результате архивных поисков. Установлены и фамилии жителей Червеня и района, которые стали пособниками фашистов и участвовали в карательных операциях на территории района.
– Результаты этой работы используются где-то вне прокуратуры?
– Конечно! Мы предоставили документы по геноциду в нашем районе в краеведческий музей, и на основе этих данных по нашей инициативе там расширена часть экспозиции, посвящённой геноциду, в том числе установлена инфо-панель с архивными документами. Приходят на экскурсии школьники, студенты, делегации с предприятий и учреждений. Также мы передали документы в управление по образованию, в каждой школе и каждом колледже материалы по геноциду представлены на специальных экспозициях. Материалы по геноциду используются во время уроков истории, на различных мероприятиях, экскурсиях. Есть личные обращения от граждан, интересующихся историей своих деревень.
– Это уголовное дело, новые факты, новый ракурс взгляда на исторические события изменили лично Вас как человека?
– Нет. Во-первых, я знал основное из всего этого и раньше, потому что вырос в те времена, когда воспитывали подрастающее поколение с большим упором на знание истории войны. Во-вторых, я много общался со своим дедушкой, который воевал, дошёл до Берлина. Ему было что рассказать. Поэтому знание, как сильно пострадала наша многострадальная белорусская земля, уважение к исторической правде у меня были всегда. Но вот молодых то, о чём вы задали вопрос, меняет точно. Я это вижу, когда мы бываем в школах, колледжах, на предприятиях.
– Как именно меняет?
– Я бы сказал, добавляет причастности. Когда человек узнаёт, что в том самом месте, где он живёт сейчас, или неподалёку, убивали ни за что таких же как он, мирных жителей, что это могли быть и его родственники, или родственники друзей, соседей, что всё это были частички нашего народа, нашей истории – люди, особенно молодые, задумываются: а что сейчас? Кого поддерживать в этом мире? И на какой стороне стоять самому, чтобы не повторялись ни геноцид, ни войны, ни гибель соотечественников?
Наталья КОРОЛЬКЕВИЧ
Карта сайта