Смиловичи. Вечер. В уютной квартире горит золотистый свет. Трое пушистых котиков, почуяв гостя, занимают стратегические позиции: один устраивается на коленях у хозяина, второй с любопытством изучает мой блокнот, третий мирно дремлет на диване. Хозяин дома – Яков Григорьевич Фролов – только вернулся с работы. «Раз надо для дела – значит, надо. Первый раз в жизни интервью даю!», – улыбается он, приглашая меня в гостиную.
На старой чёрно-белой фотографии – молодой парень в военной форме. Ясный взгляд, открытое лицо. Спустя десятилетия Яков Григорьевич смотрит на снимок и качает головой:
– Смотрите, какой я был молодой и красивый!
Этот вечер – не интервью в привычном смысле. Это разговор по душам. О долге, о любви, о страшных снах, которые отступают только после исповеди. О братстве, где национальность не имеет значения. И о том, почему спустя годы главным принципом для моего собеседника остаётся фраза: «Никогда не обманывай. Всегда говори правду».
О семье и малой родине
Яков Григорьевич родился в деревне Камерово Кировского района Могилёвской области. Обычное деревенское детство: отец – механизатор, мать – полевод. Четверо братьев, он – самый младший.
– Отец служил в Германии, два брата – там же, ещё один – в Польше. Мать переживала: «Не дай бог, сынок, ты попадёшь в Афганистан». А отец успокаивал её: «Не заберут его туда, не будет этого».
Но судьба распорядилась иначе.
«Прошу направить меня добровольцем в Демократическую Республику Афганистан для выполнения интернационального долга».
После десятого класса – сельскохозяйственный техникум в Бобруйске. И внезапный вызов в военкомат.
– Сидит военком, смотрит карточку: «По здоровью идеальны, не пьёте, не курите. Морфлот или десант?» Я, мальчик деревенский, спрашиваю: «А морфлот – это что?» Объясняет: в Бобруйске комбинат и бассейн. Нырнёшь – пять минут под водой без воздуха – будешь морпехом. «А десантник?» – «В Бобруйске ДОСААФ. Три прыжка с парашютом – ну и всё».
Воды он побаивался – рядом с деревней не было водоёмов. А вот небо не испугало.
Призвали 19 ноября 1985 года. Из Могилёва – в Фергану.
– Три месяца там, ещё три прыжка. А 6 февраля 1986-го в четыре утра мы пришли в актовый зал, взяли с собой ручку и листок бумаги.
Заявления написали все. Два часа на сборы. Военный аэродром. Ту-134. Два часа полёта. Кабул.
– В моём представлении было: приземляюсь – кругом война, стрельба. А там тихо, спокойно. Но это было только начало.
О боевых товарищах
Яков Григорьевич служил в Бараки-Бараке, в штурмовом батальоне. Проводка колонн Кабул – Гардез, охрана ущелья, засада на караваны. Старший гранатомётчик. Оружие – АГС-17.
– Узбек ты, казах, россиянин, белорус – это не имело ровно никакого значения. Мы были по-настоящему сплочёнными.
– Что не давало пасть духом?
– Ты чувствовал: рядом ребята, которые за тебя, не задумываясь, отдут последнее – свою жизнь. Прикроют, выручат, решат любую задачу. И это абсолютно взаимно. Когда вы спите на соседних кроватях, когда знаете человека два года – а на войне это целая вечность, – это роднит, наверное, даже сильнее, чем кровь.
Пауза.
– На гражданке такого нет. А если и бывает, то очень редко.
Игорь
В разговоре Яков Григорьевич несколько раз возвращается к одному имени. Игорь. Друг. Русский парень из Ташкента.
– Мы очень близко дружили. Мечтали: закончится война – будем друг к другу в гости ездить. Без разницы, что он из Узбекистана, а я из Беларуси.
Сорок градусов жары. Ущелье. Охрана колонны. Смена позиций.
– Говорим. Тут раз – он замолчал. Я думал, может заснул… Пуля…
Тишина. Часы на стене мерно отбивают ритм… Пауза…
– Вот как там было. И нет человека…
Он не смирился. Да и можно ли вообще с подобным хоть как-то смириться? Время не лечит. Это сказки.
– Сейчас в «Одноклассниках» переписываемся с теми, кто тогда вернулся. Кто из Ленинграда, кто из Москвы, кто из Оренбурга. Мы стараемся те времена не вспоминать просто так. А в Червене у нас образовался свой кружок. Пятнадцатого февраля ездим на торжественную часть, встречаемся. Вот тогда и вспоминаем.
То, что снилось десять лет
Самое тяжёлое – это то, что историю нашей жизни невозможно переписать.
Бой. Нападение на колонну. Зачистка кишлака. Дверь на замке. Приклад сбивает замок. Граната внутрь. Взрыв! Дым… Автоматная очередь… Война…
– Подошёл ближе, поглядел – семья…
Десять лет. Десять лет ему снился этот кошмар.
– Пока с женой не решили повенчаться. Перед венчанием – исповедь. Пришёл к батюшке, он спросил: курю ли, выпиваю ли? А затем вопрос: «Ты убивал?» Я говорю: «Да». И рассказал всё, как оно было.
Батюшка ответил мне: «Это война. Или ты, или тебя. Ты не знал. Я тебя прощаю. И Бог простит».
– А Вы? Вы сами себя простили?
– Я просто поверил этим словам. Я не мог знать… Если бы… Домой приехал бы цинковый гроб. Груз 200.
«Это сказки!»
Яков Григорьевич не списывает на Афган все свои беды. И не верит тем, кто это делает.
– Я никогда не верю людям, которые начинают: «Это меня Афган повредил, после Афгана я стал таким». Сказки на публику, чтобы оправдаться. «Я такой дурной, потому что у меня что-то в жизни плохое произошло». Да, психика нарушена, если ты всё это видел. Война накладывает свой отпечаток, это неизбежно. Но не надо говорить, что во всём виноват Афган. Воспитание – вот что главное. И твой собственный выбор.
– То есть война не способна поменять человека?
– Нет. Не так сильно, как некоторые это преподносят. На время я был озлоблен. Когда друга убили. Сильно переживал. Но это не злоба – это боль. А так… Человек сам распоряжается своей жизнью и принимает решения.
Любовь с первого «разбуди»
Адаптироваться помогла она. Любовь всей его жизни – жена.
История их знакомства – готовый сценарий для лирической советской комедии. После учёбы Яков Григорьевич по распределению попал в Смиловичи. Жить негде – молодого специалиста поселили… в женское общежитие. Мест в мужском не было, ну так уж вышло.
– Я пришёл с работы, пошёл в душ, уставший был до ужаса, уходил рано утром, возвращался поздно вечером. На этаже дежурная. Я даже не посмотрел. Говорю: «Завтра в шесть часов разбудишь». И пошёл дальше.
В ответ – возмущённое:
– Будильник нашёл? Что ты себе позволяешь?
Обернулся.
– Боже, я влюбился с первого взгляда… 24 января познакомились. 28 апреля поженились. 36 лет в этом году. Две прекрасные дочки.
– Ну, вы хотя бы извинились? – улыбаюсь я.
– Я думаю, она меня простила. – Яков Григорьевич с теплотой смотрит на свою супругу. – А если бы не эта ситуация, кто знает, как судьба бы распорядилась? Зато нам есть что вспомнить!
Строитель на войне и в жизни
По профессии Яков Григорьевич – строитель. В техникум пошёл не потому, что мечтал, а потому что так сложилось.
– В восьмом классе первый раз проехал на поезде. Так понравилось! Мечтал быть машинистом. Мать не пустила в Гомель: «Маленький ещё! Вот закончишь десять классов – подумаем». Закончил, но уже переболел. Получил аттестат, стал выбирать. Как я уже говорил, папа – механизатор, мама – полевод. Два брата строители, третий – тракторист.
– Отец: «Один сын тракторист, два – строители, хватит. Иди в трактористы. Для равновесия». Мать: «Нет, ты в доктора пойдёшь». Взял документы, поехал в Бобруйск. Все учебные заведения на одной улице. Прохожу мимо училища механизаторов. Мимо медицинского. Мимо транспортного техникума. И тут вижу – «любимый» родителями техникум. Подал туда документы. Сдал, поступил!
Приезжаю домой. Родители спрашивают:
– Ну, кем сынок будешь? Отец: «Конечно, трактористом!» Мать: «Да молчи ты! Доктором!» А я и говорю: «Строителем»! Папа тогда ругался ужасно, но что поделать?
Профессия пригодилась и в Афганистане. За полгода до дембеля снаряд попал в офицерскую столовую. Разбомбило её полностью.
– Вызывает меня комбат. Посмотрел личное дело: «О, ты строитель! Готовый кадр. Даю тебе два месяца. Сделаешь – пойдёшь на дембель без очереди, с первым же бортом».
Приказ о демобилизации уже вышел. Кто хорошо себя показал – уходит сразу. Кто нет – ждёт замену.
– Даёт мне роту молодых. Глина, вода. Замешиваешь раствор, солдаты ногами топчут, сбивают форму. Блоки большие, стеновые. Высыхают быстро, так что стены возвели без проблем. Внутри – ящики из-под снарядов распустили на доски, обшили – прям как вагонка!
Комбат не обманул.
– Отправили с первым же бортом. 19 ноября призвался – 19 ноября демобилизовался. Ни дня лишнего.
«Не обманывай»
– Какой главный урок вы вынесли оттуда?
– Никогда не обманывай. Говори правду, какой бы горькой она ни была. Лучше пережить неприятный разговор сейчас, если ты в чём-то виноват, чем потом врать и заметать следы. Правда всё равно вылезет наружу. Я этого правила придерживаюсь всю жизнь. Если уверен в своей правоте – стою до конца, кто бы передо мной ни был. Если ошибся – признаю. Человека, который не совершал ошибок, не существует. Но надо уметь их признавать.
– Почему именно этот урок?
– Наверное, потому что на войне ложь – последнее дело. Мы всегда говорили честно: куда идём, что берём, кто за что отвечает. Не было такого: «Я забыл» или «Ты молодой, тащи, а я умнее, старше, мне не надо». Всё по-честному распределяли. Потому что от честности жизнь зависела.
– Потому что каждый день может стать последним?
– Да.
«Никогда больше»
– Что для вас 15 февраля?
– Если сравнивать 23 февраля и 15 февраля, то для меня 15 февраля – день более значимый. Это день памяти. Но и праздник тоже, благодарность судьбе за то, что я живой.
– Что стоит помнить людям об этой дате?
– Что любой конфликт – это трагедия. И что за каждой такой годовщиной стоят люди, которые уже никогда не вернутся домой. Поэтому главное – беречь мир, нашу Родину.
– Так главный урок для всех нас – «никогда больше»?
– Да. Никогда больше. Мой отец – малолетний узник, часто рассказывал мне, как люди голодали, как ждали Великой Победы, как верили, как теряли близких, как засыпали и просыпались в страхе… Нет, в ужасе… Ему десять лет всего было. Будучи детьми, мы не совсем понимали. А когда я сам прошёл через горнило войны…
О молодёжи
– Служба в армии всегда была для любого парня делом чести. Мужчина должен уметь защитить свою семью, свою Родину. Это прекрасно, что сейчас существуют военно-патриотические клубы, ребятам рассказывают об истории нашей страны, о том, какими усилиями достигается мир. У нас на самом деле прекрасная молодёжь – умная, талантливая. Думаю, это и есть залог надёжности и процветания нашего государства.
О ценностях
– В чём Ваше главное богатство?
– В семье. Всё, что у меня есть, всё, что я делал и делаю – ради неё.
– Будь у Вас машина времени, что хотели бы изменить в своей жизни?
– А я бы ничего не менял. Я бы не отказался идти в армию. Не отказался бы защищать Родину. У меня есть всё для счастья.
Вместо послесловия
Мы прощаемся. Морозный февральский вечер, на небе уже зажглись первые звёзды – время за беседой пролетело незаметно. Яков Григорьевич с супругой выходят проводить меня.
Смотрю на них и думаю: наверное, главное, что остаётся с человеком после серьёзных испытаний, – это умение ценить жизнь такой, какая она есть.
Дверь тихо закрывается. За ней – тот самый мир, который когда-то ушёл защищать молодой парнишка. Мир, в котором он теперь просто живёт. С теми, кого однажды выбрал и кому никогда не изменил.
Потому что главный закон – он и в бою, и дома работает одинаково.
«Никогда не обманывай. Говори правду. Береги тех, кто с тобой рядом».
Карта сайта