Когда не ты выбираешь свою судьбу, а судьба ведёт тебя своей дорогой. Ведь ей, судьбе, виднее, в чём твоё истинное предназначение. Эта история наверняка заставит задуматься каждого, действительно ли наши мечты – НАШИ. Или порой мы стремимся к тому, о чём потом скажем: «Не моё…»
Детство Ирины Ковган было таким же, как у всех деток, у кого есть любящие и заботливые мама и папа. Она росла, окружённая родительским теплом. Вместе с сестричкой, старшей всего на год, играла, иногда дурачилась, то есть вела абсолютно обычную, достаточно счастливую для ребёнка жизнь. В детском садике жизнь стала ещё более красочной. Именно там заметили талант двух сестричек и стали то и дело приглашать маленьких вокалисток выступать дуэтом. Сначала на «садовские» мероприятия, а после девочки попали даже на телевидение!
– О том, что мы хорошо поём, прознала Татьяна Викентьевна Правосуд и пригласила нас на кружок в Дом пионеров, – вспоминает Ирина Ковган. – Потом была музыкальная школа по классу баяна. Но, честно сказать, овладела я этим музыкальным инструментом гораздо раньше. И получилось это у меня как-то само собой. Причём я всегда импровизировала: ноты – нотами, но я обязательно вставляла что-то своё. И вот однажды я объявила родителям: «Хочу баян». А баяны тогда такие дорогие были, но мне купили, с рук, бордовый «Этюд». Он до сих пор у меня есть, и я на нём играю.
Когда был жив папа, часто просил Иру поиграть на баяне, и она играла. На слух талантливая девочка могла подобрать любое произведение. Казалось бы, прямая дорога – в музыкальное училище как минимум. Родители Иры об этом и мечтали. Но…
– Я поступила в продовольственный техникум и устроилась работать в магазин заведующей. Одновременно заочно училась на бухгалтера, – говорит Ирина и на вопрос: «Как так?», улыбаясь, отвечает: – Мне много что нравилось. Я любила фасовать, продавать, поэтому – продавец. Но могла бы быть и парикмахером, например: хорошо стригу, завивки делаю.
Могла бы… Только Ирина не стала ни парикмахером, ни музыкантом, да и продавцом не стала. Она – няня карантинного отделения Червенского детского социального пансионата «Игуменский». Ни много ни мало – 31 год!
– Честно сказать, работа заведующей магазином для меня, молоденькой девочки, была тяжеловата в плане документации. Постоянные отчёты, переживания, чтобы только ни в чём не ошибиться. Мама моя всё это видела и как-то предложила устроиться на работу в детский дом-интернат, – вспоминает Ирина. – А мама моя сама там и работала. Поваром. И проработала 48 лет. И только два года назад, когда ей исполнилось семьдесят, ушла на пенсию. Так вот, когда она предложила мне устроиться в дом-интернат, я подумала и решилась.
Хотя не сказать, что решение это Ирине далось легко. Ещё с сестрой, подростками, они прибегали к маме на работу, видели детей, которые жили в доме-интернате, видели, как они играют, и это были совсем другие игры, совсем другие дети из совершенно другой жизни, которой девочки – в своей заботливой и любящей семье – не знали.
– Нам было боязно… – Ирина и сегодня помнит те свои ощущения, будто из прошлой жизни. Хотя они и есть из прошлой жизни, ведь в этой – вот уж больше тридцати лет всё иначе: – Как только я увидела этих детей уже в двадцать лет – а именно столько мне и было, когда я устроилась сюда на работу, – у меня проснулась к ним такая сильная любовь, такое сострадание!..
Знаете, без души здесь делать нечего. Если нет желания заботиться, то работать не получится. Я прикипела к этим деткам. Мне моя работа нравится. Благодарна маме и судьбе, что я пришла сюда и осталась на долгие годы.
Кстати, сестра Ирины работает здесь же воспитателем. Уже 23 года. «Она у меня педагог, работала воспитателем в детском саду, а я её сюда переманила. И у нас уже семейная династия, получается…» Сестра, как и Ира, тонко чувствует детей, любит их всем сердцем, понимает. А понимание это – опять-таки от мамы, которая в девять лет потеряла родителей и тоже росла в детском доме, и часто рассказывала дочерям о жизни в интернате, о воспитателях…
– Ирина, так как Вы работаете в карантинном отделении, то у Вас каждый раз разные дети…
– В нашем отделении мало детей, как правило. Или кто-то приболел, или же кто-то приехал из дома и должен пройти карантин. Дети могут неделю пробыть у нас, могут – почти месяц. Бывает, привозят нам деток на несколько недель, чтобы родители могли немножко отдохнуть.
– То есть для детей это всегда непривычная обстановка. Эмоционально как это?
– Сразу, конечно, тяжело. Стараешься заменить им маму, папу. Родители когда уезжают, многие детки плачут, не спят ночами… Смотреть на это больно: они плачут – и ты вместе с ними. Такое время, когда разлучают с родителями, очень сложное, а потом ребята адаптируются – у нас ведь работают очень хорошие девочки, они душу вкладывают в своё дело.
– Бывает, что дети к Вам привязываются?
– Бывает… Очень часто. Я до того, как стать няней карантинного отделения, работала в группе. Девять лет в девятой группе – там очень хорошие ребята. Когда я только пришла, они были маленькими, а уже повырастали, высокие такие стали, но я для них всё та же «Ирка», что и раньше. Видят меня – «Привет, Ирка!» То есть я для них осталась подружкой. И мне это нравится. Нравится, что я – своя.
– А бывает, что Вы привязываетесь к детям?
– Когда-то давно к нам в дом-интернат поступила девочка с синдромом Дауна. Полина. Ей было пять лет. Я с первых минут её полюбила. Она такая пухленькая была, как медвежонок, такая интересная. Души в ней не чаяла. Как увидела её – всё: это моя доченька! Полина была моя отдушина. Я часто забирала её к себе домой, с ночёвкой, с разрешения руководства дома-интерната. Мы с ней играли, она очень любила смотреть мультики, с ней вместе ходили к моей маме – она в своём доме живёт. Там Полина и курочек кормила, и во дворе играла, ягодки с ней собирали… Я делала всё, чтобы она смогла побыть в домашней обстановке. Опекала её, как могла. А потом Полину перевели в старшую группу, видеться мы с ней стали реже. Но и сейчас, когда мы с ней встречаемся – где-то в коридоре, или на площадке летом, – обязательно обнимемся, поговорим, у меня всегда для неё припрятан гостинец. А ещё Полина талантливая. Танцует, поёт, участвует во многих мероприятиях.
– Ирина, Вы – участница сразу двух творческих коллективов: вокального ансамбля «Соловушка» и народного ансамбля народной песни «Вербніца». Успеваете везде?
– Сейчас у меня график в пансионате – день, ночь, три дня дома. Есть время заниматься музыкой. В «Вербніце» я уже больше двадцати пяти лет, в «Соловушке» – со дня его образования. Но, бывает, конечно, концерт за концертом – даже иногда и по три в день – и бывает, что выступления попадают как раз на мои смены. И здесь – огромная благодарность директору Элле Анатольевне Борисовой и старшей медсестре Елене Владимировне Крук. Они всегда идут навстречу: где-то с графиком подстроятся, где-то отпустят с работы.
– Какая Ваша мечта, связанная с музыкой?
– Я всегда хотела петь в таком камерном коллективе, чтобы иметь возможность выезжать с концертами. И вот появился ансамбль «Соловушка», в который меня пригласили. Мы участвовали во многих фестивалях и конкурсах, дважды были в Москве – у Андрея Малахова и Леонида Якубовича. Сейчас мечта – поехать «соловушками» с концертом за границу. Есть приглашения. Надеюсь, всё получится.
– А если говорить о пансионате? Чего бы хотелось?
– Всё есть. Меня устраивает то, где я нахожусь. Дети, персонал, администрация… Я на своём месте, большего не желаю. Здесь мой второй дом, и здесь я счастлива.
Виктория КАХРАМАН. Фото автора
Карта сайта