«Ну, Серёжа, здравствуй…» А в ответ – тишина. И будто в самое сердце смотрят большие красивые глаза молодого парнишки, который остался там… в 1981-ом… «Грибко Сергей Иванович»… Дата рождения… Дата смерти… «Погиб при исполнении интернационального долга»… Через месяц после своего двадцатилетия.
– Вы здесь часто бываете?
– Каждую неделю…
Владимир Молчан и сегодня в деталях помнит тот майский день, когда хоронили Сергея Грибко – юношу из соседней деревни, брата его жены, именем которого позже – вот она судьба! – назовут улицу в деревне Дубники, на которой и живёт Владимир Владимирович. О том, что Серёжа в Афганистане, Владимир Молчан узнал, когда сам там же воевал. Узнал из писем родных. Сам же Владимир Молчан был в числе первых, кто отправился в «горячую точку».
– Я призвался в 1978 году. 28 декабря 1979-го мы вышли по тревоге, продержались Новый год в лесу и уже после Нового года в 1980 году тронулись в Афганистан. Служил я в Витебской дивизии в Боровухе-1 танкистом. Погрузились мы на поезд и покатили в первых рядах. Прибыли в Термез, разгрузились, через Амударью, через понтонный мост, пошли в Афганистан.
За сутки, может, чуть больше мы зашли в Пули-Хумри и там остановились. Это была первая точка наша. Успешно провели пару боевых операций, и нас потом перекинули в Газни, ближе к Пакистану. Там служили, – рассказывает Владимир Владимирович. – Ещё детьми были… Не так-то это просто – воевать. Страшно, конечно. Война – это не дай Бог… Ну, а так человек потихоньку ко всему привыкает. Там окопались, палаток у нас не было, жили в землянках где-то с полгода, пока нам привезли кровати, палатки. Самая беда – это умыться. Воды там дефицит.
Владимир Молчан вспоминает: случаев много было, чтоб попрощаться с жизнью, но… помогал кто-то свыше.
– Было два подрыва моего танка, но всё обошлось: раз каток оторвало, раз гусеницы перебило. Но экипаж уцелел. В танке спали: танк – это дом. Первый бой – пока научились – то да… столько пехоты нашей положили: «духи» загнали в рисовые поля и положили… Убитых мы вытащили, двоих раненых в танк взяли и троих на танк привязали верёвками, чтоб не упали. Это, конечно, очень жутко, когда знаешь, что за спиной лежат хлопцы… Это страх. Страшно… Сразу у них (прим. – душманов) не было оружия. Пока им не начали его поставлять, мы держали верх, а потом нам давали так, что не дай Бог!.. «Духи» не боятся никого. Им честь – умереть в бою с неверными, – говорит Владимир Владимирович и вспоминает тот «свой дом» – танк Т-62:
– Т-62 – старая машина, простая, но надёжная. 42 снаряда на 40 килограммов в танке – боекомплект. Придумано так, чтоб ничего лишнего не было. В топливном баке ячейки и в них – снаряды. Если попали, то…сами знаете что. Танк весит 40 тонн, считай. В гору идёт хорошо, а вот с горы – его не удержать, надо уметь: где-то гусеницей к стене припираться, где-то тормозить… Нас не учили в горах воевать, учили на равнине.
– Как Вы узнали, что Вас отправляют в Афганистан?
– Никто ничего не знал, учения никакие не намечались, а это внезапно – всё! Республика Афганистан попросила Советский Союз, чтоб помогли. Кто не хотел, можно было писать рапорт и не ехать.
– Вы почему не написали?
– Как это??? Все едут хлопцы, а тебя не взяли?! Да ну… Мы были комсомольцы! Как это – комсомолец да не поможет стране?! Интернациональный долг надо исполнить.
– Дома успели сказать?
– Нет. Месяца два или три не было возможности писать. Потом отправил письмо, но мы не писали, где именно находимся. Был город Душанбе в письме. «Отдыхаем, охраняем, ничего особо не делаем, сидим на окраине города» – так писали, а наш полк в это время действовал в боевой обстановке. Из новостей по телевизору мама потом узнала…
– Часто писали?
– Как получалось. То конвертов не хватало, то бумаги не было, то время такое… не напишешь.
Его жизнь, как, пожалуй, и всех, кто воевал, разделилась на «до» и «после».
– Владимир Владимирович, какая Ваша жизнь «после»?
– Работал в автопарке в Минске, а потом женился, жена захотела жить в деревне – вернулись сюда, в Дубники. В колхозе работал на молоковозе – почти двадцать лет, потом на взрослом индоме работал, оттуда – на пенсию. У меня хозяйство: две коровы, конь, гуси, индюки, куры, свиньи, две собаки, пять котов и попугай. Крайний дом – никого нет, как на хуторе живу, дачники только приезжают… Две дочери у меня прекрасные, трое внуков. Всё хорошо.
Пока беседуем с Владимиром Владимировичем тот самый попугай – Рикки – нет-нет да и вставит «словцо», подаст голос – звонкий такой, даже не слышно порой собственных фраз.
– Говорливый он у Вас…
– Да, под настроение всего от него услышать можно, – смеётся Владимир Владимирович.
– Серьёзно?
– А то!
– И что говорит?
– Ну, там «красавчик», «хорошая птичка», кашель повторяет, но в основном сам себя хвалит.
– Владимир Владимирович, если бы можно было повернуть время вспять, что бы сказали самому себе? Может, не только себе, но и всем людям. – Самое главное: не смотреть, как за границей, любить Родину. Помогать ей: она – нам, а мы – ей. У нас Беларусь прекрасная, и никакая другая страна не сравнится с ней.
Виктория КАХРАМАН. Фото автора
Карта сайта